3.07.1989 Пророчество Амоса Оза

Пророчество Амоса Оза

Амос Оз, Во имя жизни и мира
(речь на демонстрации «Шалом Ахшав», площадь Царей Израиля, Тель-Авив, 3 июня 1989)

* Площадь Царей Израиля была переименована в площадь Рабина после убийства премьер-министра Израиля Ицхака Рабина в 1995 году.  Убийство Ицхака Рабина

---------------------

Небольшая секта, мессианская, глухая и жестокая секта, несколько лет назад вышла из тёмного угла иудаизма, и она угрожает разрушить всё дорогое и святое для нас и установить над нами дикий и безумный культ крови.

Люди ошибочно думают, что эта секта борется за наше господство в Хевроне и Шхеме. Что они хотят целостной Земли Израиля, и эта цель освящает для них любые средства — даже средства, обагрённые кровью. Но истина в том, что целостная Земля Израиля служит для этой секты лишь изощрённым средством, чтобы скрыть свои подлинные цели: навязать Государству Израиль уродливую и извращённую версию иудаизма. Шхем и Хеврон — лишь средства, лишь станции на пути Левингера и Кахане к тому, чтобы распространить своё дикое мировоззрение на Тель-Авив, Иерусалим, Димону и Бейт-Шеан.

Истинная цель этой секты — изгнать арабов, чтобы затем подавить евреев, подчинить всех нас власти своих грубых лжепророков. Национальный раскол вокруг границ и территорий — лишь трещина, через которую на историческую сцену выплеснулись нечистоты иудаизма. Это трагедия для всех нас — ястребов и голубей, евреев и арабов, — но, возможно, прежде всего это трагедия именно светского правого лагеря, который даже сейчас не понимает, что и он сам, и всё дорогое для него находятся под прицелом.

Пятнадцать лет назад, на заброшенной железнодорожной станции в Себастии, эта секта поставила Ицхака Рабина на колени, и с тех пор Рабин остаётся на коленях перед левингерами. Но куда страшнее то, что там, в Себастии, пятнадцать лет назад, на колени опустилось и Государство Израиль — и до сих пор не смогло подняться на ноги. И с тех пор — мы все «на лице» (буквальный пепевод израильского выражения "хуже некуда" ЛШ).

И вот настал час решения. Маски сорваны, маскарады отброшены, и руки — руки Кахане. Если Государство Израиль не поднимется и не остановит их сейчас, возможно, недалёк день, когда они остановят нас.

На чашах весов лежит не только будущее территорий, и даже не вопрос войны и мира. То, что сейчас решается — возможно, в течение нескольких недель или месяцев — это само лицо еврейской цивилизации. Само существование сионизма. Само осуществление мечты быть свободным народом в своей стране.
Ужасающий успех этой секты в том, что ей удалось запрячь в свою колесницу значительные части правого лагеря, потому что она сумела облачиться в лицемерные еврейские одежды, в маску сионистского патриотизма и даже в пионерский камуфляж — и обмануть сотни тысяч израильтян, которые содрогнулись бы от ужаса, если бы увидели под этими куртками и «узи» лицо фанатичной, жестокой и ненавидящей свободу еврейской «Хезболлы».

Все наши попытки разоблачить их истинное лицо — не помогли. С Себастии и до сегодняшнего дня — они победили. А мы проиграли.
Кто видит картины и слышит голоса, исходящие сегодня из Ариэля, из Петах-Тиквы, из Иерусалима, из Акко, из Ашдода и отовсюду, — обязан заметить, что безумие позавчерашнего дня стало исключением вчерашнего дня и стало рутиной сегодняшнего дня. И если мы не встряхнёмся сейчас — оно станет нормой завтрашнего дня. Нормой, противники которой будут отправляться в тюрьму.

Настал момент подняться и произнести отсюда решительную клятву: они не пройдут.

Израильское правление оккупации на территориях превратилось в чудовище; и это чудовище уже давно пересекло зелёную линию и теперь снимает все маски и даже хвастается своей чудовищностью. Банды вооружённых гангстеров выходят чинить расправу над арабами, а иногда и над евреем, который по несчастью похож на араба; и над евреями, которые стоят пули так же, как арабы; и над евреями, похожими на евреев, которые стоят пули; а завтра пуля дойдёт и до евреев, пытающихся защитить евреев, похожих на тех, кто стоит пули.

Будем помнить: пули, винтовки и пулемёты эта секта получила от Государства Израиль. От нас. Потому что Государство Израиль не поняло, что их конечная цель — не «косить» арабов, а уничтожить Государство Израиль и создать вместо него мессианское и безумное Царство Иудеи.

Каждый день мы слышим теперь растерянный голос президента Герцога, премьер-министра Шамира, министра обороны Рабина и других ослеплённых людей, умоляющих мягким языком эту нечистую секту «не брать закон в свои руки». Но что означает выражение «брать закон в свои руки»? Ужасный смысл этого выражения таков: закон — это садизм, погром, слепая месть и убийство без разбора — только садизм и убийство должны оставаться монополией людей в форме. Монополией государства.

Так мы скатываемся день ото дня из ситуации, в которой явно незаконные и явно бесчеловечные действия совершаются почти безнаказанно — в ситуацию, где сам закон, а в одном-двух случаях даже суд, начинают проявлять признаки дрейфа в сторону норм этой дикой секты.

Отсюда мы хотим сказать президенту Герцогу, премьер-министру и всем его министрам: прекратите, ради Бога, болтать о «взятии закона в свои руки». Если вы все не подниметесь — независимо от ваших взглядов на возможное политическое решение — и не начнёте называть преступления против человечества преступлениями против человечества, — вы потащите себя и нас всех в бездну соучастия.

Если вы не подниметесь — ястребы и голуби, религиозные и светские, раввины и юридические советники — и не назовёте садизм садизмом, а погром погромом — сам иудаизм будет втянут в подвалы озверения и разложения.

Кто пытает людей — даже врагов — раскалёнными ломами, тот не «берёт закон в свои руки», а преступник, которого закон должен взять в свои руки.

Кто садистски издевается над детьми, женщинами или мужчинами, кто выходит устраивать погром в деревне, поджигать дверь дома журналиста, избивать солдата ЦАХАЛа или убивать политического противника — тот не «берёт закон в свои руки», а негодяй и преступник, которого закон обязан взять в свои руки.

Если вы не подниметесь — вы, прежде всего вы, главы власти, лидеры правого лагеря, сторонники целостной земли, раввины — если вы не подниметесь восстановить как можно скорее закон, который искривляется, и правосудие, которое начинает крениться на сторону, на основе абсолютного принципа: один закон для еврея и араба, один суд для поселенца и для демонстранта против поселений, одна справедливость для ваших сторонников и ваших противников — если вы не сделаете этого немедленно, тогда наша кровь будет на ваших головах, а в конце пути — и ваша кровь будет на ваших головах. Считайте себя предупреждёнными.
Если вы не подниметесь и не назовёте убийство убийством — и вы тоже не будете защищены от пуль убийц и от судьбы Эмиля Гринцвайга, да будет благословенна его память.

Там, во тьме, уже есть кто-то, кто считает и вас предателями. И кто-то там уже разрешил пролить вашу кровь. И тот, кто сейчас заряжает в свой магазин пулю, предназначенную для вас, господин Шамир, господин Рабин, — уже получил от вас разрешение считать ваше убийство всего лишь ещё одним проявлением «взятия закона в свои руки». И не беспокойтесь: найдётся тот, кто сразу добавит слова: «убийцы действовали из понятного отчаяния».

Без одного закона, одного суда и одной справедливости для всех — вам придётся забыть не только о Рамалле и Хевроне. Вам придётся забыть о Государстве Израиль. Потому что без одного закона, одного суда и одной справедливости его не будет. Ничего здесь не будет без одного закона, одного суда и одной справедливости. Ни Хеврона, ни Тель-Авива, ни еврейства, ни государства. Здесь будут джунгли. Здесь будет Бейрут.

*

Израильская власть оккупации на территориях разрушается и вырождается не потому, что арабские дети бросают камни и бутылки с зажигательной смесью.

Камни по субботам бросал и ультраортодоксальный Иерусалим, а преступный мир Тель-Авива тоже давно специализируется на бутылках с зажигательной смесью.

Власть оккупации рушится потому, что исчезла основа, которая казалась более-менее общепринятой и на которой эта власть держалась двадцать один год:

больше невозможно пользоваться старым оправданием, будто нам не с кем говорить, будто нет партнёра для мира, будто без этих территорий наши враги сбросят нас в море.

С этим покончено. Этот аргумент умер.

Возможно, они обманывают и лгут. Может быть.

Но мы не узнаем этого, если не вступим в переговоры и не проверим их предложения лицом к лицу.

Поэтому ответственность за продолжающееся скатывание вниз, за кровь, которая уже пролилась и ещё прольётся, лежит также на тех, кто упрямо делает вид, будто нам не с кем говорить.

Среди нас есть немало порядочных людей, которые говорят себе: только восстание сможет заставить политиков изменить курс.

Нетрудно увидеть, как некоторые честные люди уже пришли к внутренней необходимости нарушать несправедливые законы, игнорировать искажённые постановления и даже отказываться служить на территориях.

Они чувствуют, что тот, кто идёт служить там как оккупант, может сам превратиться в чудовище — или вернуться оттуда сломленным и раздавленным человеком.

Я и люди вроде меня пока ещё не дошли душой до точки, из которой нет возврата.

Мы всё ещё пытаемся выпрямить искривившийся инструмент, а не разбить его.

Залатать трещины, а не прорубать себе личный путь бегства из этого ужаса.

Но и у нас есть предел.

С этой площади должно прозвучать резкое и ясное предупреждение: ничто не длится вечно.

Наше терпение подходит к концу.
Лицемерие правителей, притворная благочестивость власть имущих, поразительное склонение двух-трёх судей, привычка к норме двойных стандартов — всё это может привести нас к тому, что мы скажем: достаточно.

Если придёт день, когда тысячи и десятки тысяч откажутся идти на территории и осуществлять подавление — режим оккупации рухнет.

Но в тот же момент рухнут и последние обручи, которые ещё удерживают это общество вместе.

Семь раз в день мы сдерживаем себя, чтобы не вскочить и не закричать:

«Хватит, разбейте всё!»

Пусть не принимают нашу общественную ответственность за нерешительность, а нашу сдержанность — за смирение.

Мы не колеблемся.

Мы сдерживаемся.

Причина этой сдержанности в том, что мы понимаем: если Государство Израиль будет вынуждено уйти с территорий из-за внутреннего разлома и внешнего давления, у арабов могут пробудиться крайние и фанатичные аппетиты, которые уже не остановятся ни перед какой линией.

Именно чувство ответственности пока удерживает нас.

Пока.

Пусть эти слова предупреждения будут сказаны совершенно недвусмысленно:

мы не хотим раскола народа —
но ни при каких условиях и ни при каких обстоятельствах мы не согласимся с превращением нашей родины в чудовище.

И мы не позволим использовать нас как зубы и когти этого чудовища.

И ещё одно:

если среди вас есть те, кто играет с надеждой устроить какое-нибудь «раз — и всё» —
трансфер или другие массовые военные преступления — пусть будет ясно:
этого не будет.

Не потому, что «мир» этого не позволит,
не потому, что есть опасность скатиться к большой войне,
а просто потому, что мы не позволим вам совершить трансфер или другие преступления против человечества.
Даже если нам придётся лечь под колёса грузовиков.

Даже если нам придётся взорвать мосты.

*

Но я хочу обратиться не к этой безумной секте, а к нашим нормальным оппонентам — к сотням тысяч израильтян, которые верят, что отказ от территорий представляет смертельную опасность для государства.

Господа «ястребы»: я верю в искренность ваших опасений и подозрений. Я не пренебрегаю вашими доводами. И я прошу вас тоже сделать эмоциональное и интеллектуальное усилие, чтобы понять глубину и искренность позиции сотен тысяч таких же израильтян, как мы, собравшихся сегодня вечером здесь, убеждённых, что продолжение оккупации и будущие войны представляют смертельную угрозу для этого государства.

Вы — не разнузданная толпа.

Мы — не пораженцы и не предатели.

Вы — израильтяне, желающие целостности земли и не верящие в мир с арабами.

Мы — израильтяне, убеждённые, что сейчас настало время начать делать мир, уйдя с территорий — иначе произойдёт катастрофа, которой ещё не было.

Этот спор нам придётся решить довольно скоро — силой аргумента и убеждения, а не силой террора, клеветы и истерии.

Вы хотите убедить нас, что на самом деле не с кем заключать мир? Пожалуйста: давайте сядем за переговоры с нашими врагами — со всеми нашими врагами — и посмотрим, есть ли партнёр для компромиссного мира или нет. Попробуем и увидим.

Но при одном условии: когда речь идёт о погромщиках, садистах и еврейских убийцах — вы должны стоять плечом к плечу с нами.
Более того: давайте вместе бороться за то, чтобы спасти иудаизм от тех, кто хочет превратить его в «Хезболлу», сионизм — от тех, кто хочет превратить его в «Абу Нидаль», а Государство Израиль — от тех, кто превращает его в чудовище.

Говоря простыми словами, я призываю вас, людей здравого правого лагеря, встать вместе с нами на защиту общего ядра: «не убий».

И там написано «не убий» — просто, без мелкого примечания, позволяющего проливать кровь арабской девочки или кровь еврейского левого.

На протяжении десятилетий палестинское национальное движение придерживалось фанатичной, экстремистской и глухой позиции. Оно не гнушалось никакими формами кровопролития, включая кровь собственного народа, и не было готово отказаться ни от пяди земли.

Да сохранит Бог народ Израиля от того, чтобы принять подобную позицию — именно сейчас, когда палестинцы, возможно, начинают отходить от тех безумных позиций, которые принесли трагедию им и нам на протяжении восьмидесяти лет.
Да сохранит Бог народ Израиля от того, чтобы сейчас прямо влезть в те ботинки, из которых ООП пытается выйти.

И, возможно, когда наконец наступит мир, нам всем — израильтянам и палестинцам — придётся построить общий памятник нашей взаимной глупости и слепоте.

Ведь каждый ребёнок уже знает сегодня, что в конечном итоге Израиль получит меньше, чем мог получить пять, десять или пятнадцать лет назад — из позиции силы, щедрости и дальновидности.

А они, палестинцы, в конце концов получат лишь небольшую часть того, что могли получить мирно и достойно более сорока лет назад.

Только мёртвые не получат ничего.
Кроме увядших цветов.

И дай Бог, чтобы в день, когда придёт мир, нам всем — евреям и арабам — не пришлось стирать с лиц плевки мёртвых.

Мир придёт, возможно, тогда, когда ещё около ста тысяч израильтян убедятся, что наш путь — правильный, разумный и ответственный.

Поэтому отсюда, с площади Царей Израиля, мы должны разойтись в конце этого вечера — и завтра, и послезавтра — во все те места, где находятся израильтяне, не согласные с нашим путём.

Верно, в некоторых из этих мест нас не ждут с цветами.

И нелегко менять сердца.

Но именно туда мы должны идти сейчас.

Ведь наша цель — не в том, чтобы каждый из нас лично почувствовал себя немного лучше и немного чище.

Наша цель — чтобы наступил мир.
А мир, как и война, начинается и заканчивается в сердцах людей.

Если мы не сумеем в ближайшее время достучаться до разума и души всё большего числа израильтян — чудовище придёт и к ним, и к нам.

Не будет диалога между Израилем и Палестиной, если мы прежде не сумеем начать диалог хотя бы с частью наших собственных противников — и убедить их.

Этого диалога нельзя бояться.

От него нельзя уклоняться.

В разговоре между нами и израильтянами, которые боятся и подозревают, у нас есть шанс на успех — потому что мы говорим от имени несфальсифицированной еврейской традиции, от имени самой идеи сионизма, от имени здравого смысла.

Более того:

мы приходим во имя жизни и мира.

И мир и жизнь победят.